ТАРПИЩЕВ Шамиль: Мы обречены на успех

 
В последние годы самыми популярными людьми в нашей стране, по опросу населения, являются теннисисты. Россияне с большим азартом и волнением следят за играми наших спортсменов. Родители водят детей в теннисные школы, мечтая в будущем видеть их новыми сафиными и шараповыми. Теннис стал неотъемлемой частью нашей страны. Кажется, так было всегда. И не хочется вспоминать о том, что популярность к российскому теннису пришла совсем недавно - в конце 80-х годов.
И обязана Россия в этом одному человеку - Шамилю Анвяровичу Тарпищеву. Став старшим тренером сборной страны в 25 лет (что в те годы казалось фантастикой), он мечтал о покорении мира российскими теннисистами. Именно Тарпищев, преодолев все преграды и непонимание, доказал всему миру, а прежде всего нашей стране, что российским спортсменам по силе возглавить мировую десятку теннисистов. Всевышний его услышал, ведь не зря имя Шамиль переводится "услышанный богом". Два года назад, в 2005 году, Россия впервые стала ведущей теннисной державой. "И это не предел", - считает Президент Федерации тенниса России.
Шамиль Анвярович, столь немногословный на корте и в телевизионных интервью, в жизни оказался очень общительным и обаятельным человеком, располагающим к себе с первой же минуты. Не последнюю роль в этом играет и большое чувство юмора капитана российской сборной, в чем читатели могут удостовериться, прочитав интервью. 
 
 
- Шамиль Анвярович, поддерживаете ли Вы рабочие отношения с Татарстаном?
 
- Рабочих отношений много, я всегда с удовольствием приезжаю в Казань. Уверен, татарстанцы заниматься теннисом будут с большим удовольствием. Им есть, кем гордиться - Марат и Динара Сафины в республике являются национальными героями. Когда мы выиграли в 2002 году Кубок Дэвиса, Минтимер Шарипович Шаймиев, поздравляя нас, сказал: "Татары спасли Россию!", имея в виду меня - капитана команды и Марата Сафина - решающего игрока.
Первый президент Татарстана Минтимер Шариповичем и сам в свое время играл в теннис. Я много раз ему говорил о том, что надо бы подтянуть молодежь республики к теннису. На праздновании 1000-летия Казани глава Татарстана и сам сказал: "Два великих татарина не могут построить теннисный центр". А на открытии "Пирамиды" в Казани, где присутствовал Борис Николаевич Ельцин, первый Президент России отметил Минтимеру Шаймиеву: "Вот, теннис сюда бы …"
 
- Ваш лозунг - "Мы обречены на успех", лозунг первого Президента Татарстана М.Ш.Шаймиева - "Без булдырабыз" ("Мы можем"). Подобная уверенность в своих силах - это "национальная особенность" татарского народа?
 
- Это действительно так. Эта наша "национальная особенность", наверное, проявляется и в жизни, и в спорте. Возьмем, к примеру, сегодняшнюю ситуацию в теннисе: мы бюджетом в три млн. долл. решаем проблемы Федерации тенниса всей России. В США же один турнир Открытого первенства дает федерации тенниса США 62 млн. долл., а Франции - около 50 млн. долл. У нас нет той базы, что есть в мире, у нас нет даже своего центра. А мы - первые в мире. На западе сходят с ума, пытаясь понять, как нам это удается.
Просто в свое время мы поймали методическую вертикаль управления, и я считаю, что последние 14 лет она - самая лучшая в мире.
В Советском Союзе теннис не был нужен. Его называли "буржуазным", "бабским" видом спорта, как только не обзывали, о том, что путали с настольным, я уже и не говорю. Естественно, не будучи олимпийским видом спорта, финансировался он по остаточному принципу.
 
"Мы изучали архивы, и выяснилось, что с 1963 по 1988 год, то есть за двадцать пять лет, о теннисе в киножурнале "Советский спорт", который выходил на экраны каждый месяц, снято всего пять сюжетов. Пять! За четверть века!" (Ш.Тарпищев. "Самый долгий матч".)
 
Такое равнодушное отношение к теннису и подтолкнуло нас к рождению своей уникальной методики, аналогов которой в мире нет. Дело в том, что в теннис шли дети, не попавшие в "народные" виды спорта - футбол, хоккей, фигурное катание, то есть "нелучшие" по физическому развитию. Так мы из "худших" детей научились делать "лучших", потому что работу начали с недостатков. И когда сегодня у меня спрашивают о секрете нашего успеха, я говорю, что мы первые в мире не потому, что такие умные, хорошие и талантливые, а потому, что начинали свою работу в жестких условиях и занимались тем, что мир никогда до нас не делал.
Но и сегодня ситуация с теннисом в нашей стране улучшилась не намного. Не хватает спортивных баз. Как только теннисистам исполняется 14 лет, я буквально выпихиваю их из теннисной академии, и ребята продолжают тренироваться в ведущих зарубежных академиях. В прошлом году, например, в 56 странах мира играли 360 наших детей. Почему я так поступаю? Да потому, что, оставив теннисистов в России, мы поневоле ликвидировали бы 2-3 возрастные группы ребят, так как новому поколению спортсменов просто негде было бы тренироваться. Я не могу позволить это сделать исходя даже из собственного примера. Мои ровесники, будучи, как и я, 1948 года рождения, оказались очень сильными спортсменами, тренеры нам уделяли большое внимание. Так следующее поколение теннисистов, появившееся на спортивной арене, было уже только 1955 года рождения.
 
- Не ожидается ли улучшение ситуации в ближайшее время?
 
- Мы пытаемся, строим новые центры по федеральной программе. Но это капля в море. Желающих заниматься сейчас гораздо больше, чем теннисных кортов. Сами посудите, в Москве аренда теннисного корта к вечеру стоит 70 долл. в час. Кто из детей может туда попасть? Естественно, если бы теннисных баз было больше, то и цены бы снизились. У меня на этот счет даже есть своя формула: много денег - много чемпионов, мало денег - один чемпион.
Но мы научились преодолевать трудности, какими бы тяжелыми они не были. Знаем, что и как делать. Главное, у нас есть идея, и потому мы просто обречены на успех.
 
- Отличаются ли по характеру российские теннисисты от зарубежных?
 
- Да. Намного. Во-первых, отличаются тренеры. Российский тренер для спортсмена - второй родитель, поэтому наши теннисисты - творцы. Но с другой стороны, и большие разгильдяи, в отличие от зарубежных, поэтому их всегда нужно держать в узде. На Западе тренерская работа ведется по схеме, все нормировано по времени. Схема занятий спортсмена такая: пришел, отработал, получил от тренера советы. Хочешь - следуй им, не хочешь - забудь, это твои проблемы. Безусловно, это профессиональный подход к делу. Мы же постоянно контролируем рабочий процесс, заставляем спортсменов выполнять все требования. Но именно благодаря этому, они играют интереснее и активнее зарубежных теннисистов.
Многих моих иностранных коллег удивляет также и то, что спортсменов-мужчин в России тренируют иногда женщины, чего нет в западной практике. Например, первым тренером Сафина была Рауза Исланова, его мама, у Чеснокова - Татьяна Наумко. На это я всегда им отвечаю, что для того, чтобы родился российский теннисист, с первых шагов ему нужна мама, которая может всем обеспечить, заставить работать, если нужно, утешить.
 
- Какая из побед Ваших учеников наиболее для Вас дорога?
 
- Это, конечно, первая победа на матче Кубка Дэвиса в 2002 году. Участвовать в турнирах Кубка теннисисты СССР начали с 1962 года (это самый старый турнир, ему в этом году исполнилось 107 лет), и ни разу нашим спортсменам не удавалось стать обладателями главного приза - большой серебряной салатницы. Я безмерно рад, что мы тогда осуществили мечту всех тренеров и теннисистов, мечтавших и сражавшихся в разные годы за победу в матчах Кубка Дэвиса. Многие из них мне звонили и плакали от радости - их жизнь была положена на эту победу.
Поразительным для меня было то, что когда Кафельников и Сафин шли по Олимпийской деревне, спортсмены других видов спорта считали за честь с ними сфотографироваться, взять автограф. У нас, конечно, было все несколько по-другому. Борис Николаевич Ельцин отметил тогда: "В мире признали, что мы - первые, а в России еще нет". Что сделаешь, менталитет у нас такой, все принимаем с большим опозданием. А до этого в Сиднее, когда Кафельников выиграл Олимпийское золото, Президент Международного олимпийского комитета Хуан Антонио Самаранч подошел ко мне на трибуне, обнял, расцеловал и сказал: "Шамиль, вы не представляете, что сделали для России!" Мне тогда казалось, что особенного сделали? Выиграли - и все. А ведь одна победа в теннисе по мировым оценкам равнозначна 5-6 медалям в других видах спорта.
Кубок Дэвиса 2002 года был самой нашей крупной победой, в принципе, ради нее всю жизнь и работали. Сейчас за шесть лет в нашей победной копилке уже пять кубков. Поэтому никто уже не звонит и не поздравляет. Привыкли.
 
"Меня потом друзья спрашивали: мы тебя плачущим на похоронах у мамы не видели, а на корте в Берсии у тебя текли слезы? Я, конечно, в Париже не плакал, но, действительно, прослезился. Нервная система не выдержала, все нагнеталось и нагнеталось, я же никогда не высказываюсь, все внутри. У меня на корте, когда все бегали, кричали и целовались, произошел всплеск эмоций, а через двадцать минут я сел в раздевалке и почувствовал, что опустошен. Полная депрессия. Ни радости, ни восторга, ничего-ничего не осталось. До конца вечера я еще разговаривал, отвечал на вопросы, но внутри - пустота. А ведь сбылась главная мечта жизни. Двадцать восемь лет я ждал этого мгновения, двадцать восемь лет вел команду или помогал ей. Команду, в которой поменялось пять поколений игроков. Наверное, никто в стране, как я, не хотел выиграть Кубок". (Ш.Тарпищев. "Матч продолжается".)
 
 
- Шамиль Анвярович, случались ли в Вашей жизни курьезные случаи, связанные с нашими политическими деятелями, воспоминания о которых поднимают Ваше настроение?
 
- Случались, конечно. Например, встречает меня Владимир Жириновский после того же Кубка Дэвиса и спрашивает: "Шамиль, как доиграли?" И рассказывает, что смотрел матч на третьем этаже по телевизору, и когда со счетом 2:0 Южный начал проигрывать, переживал так, что телевизор выбросил в окно.
Другая история. Борис Николаевич Ельцин запретил выражаться нецензурно на территории Президентского клуба, который мы создали для людей из высших эшелонов власти, занимающихся спортом. Сами понимаете, в пылу борьбы можно всякое сказать… Президент ввел даже штраф, условно говоря, сто рублей. Приходит как-то Андрей Козырев и говорит: "Борис Николаевич, можно Вам анекдот рассказать?" - "Рассказывай" - "Вот Вам 200 рублей..."
 
- Любовь к спорту у Вас от отца? Читала, что он был чемпионом по гребле в армии, бегал на лыжах…
 
- Родители считали, что спорт в жизни не самое главное, поэтому заядлыми спортсменами не были. Отец, ничего особо не делая для этого, физически был хорошо развит. Был даже прекрасным кавалеристом - поднимал с земли на полном галопе платок.  
Я же в свое время поступал в МГУ на биологический факультет. Но год моего поступления совпал с хрущевским двойным выпуском - 10 и 11 классы, и в университете был большой конкурс - 28 человек на место. Получив четверку на первом экзамене, я понял, что балл потерял и конкурс при такой конкуренции не пройду. Забрал документы и поступил в институт физкультуры. Родители были против моего спортивного будущего, но уж так сложилось…
 
- Вы как-то сказали, что футбол - Ваш любимый вид спорта. А теннис? Это работа?
 
- Изначально я - футболист. Но в детстве получил травму ноги, и мама мне запретила играть. Тогда я пошел в теннис, потому что после тренировки нам разрешали играть в футбол...
 
- Хитро…
 
- (Смеется.) Вот так я и оказался в теннисе.
 
- Если бы не связали свою жизнь со спортом, то кем могли бы стать еще?
 
- Мог бы стать журналистом. Даже хотел в одно время поступать на факультет журналистики. Тяга к этому была. 
 
- Какие качества в характере Вам помогают в работе? Вы производите впечатление очень мягкого и спокойного человека, Вам это не мешает?
 
- Помогает в работе, безусловно, терпение. Я с 25 лет - старший тренер, стал капитаном команды, в которой практически все теннисисты были старше меня. Терпение помогает мне находить подход к каждому спортсмену. Есть же явные лидеры, а есть скрытые, и вопрос взаимоотношения между ними достаточно сложный. В командных соревнованиях были случаи, когда я выставлял теннисистов, которые между собой не разговаривают. И вот я сижу между ними и то одному что-то подсказываю, то другому. Два года я занимался в лаборатории психолога Гиссена, изучал состояние стресса в спорте и как из него выходить. Это мне и сейчас помогает.
В свое время я прошел тестирование на смену процессов торможения и возбуждения. Показатель 5 к 4 считается очень высоким. Мой показатель - 13 к 11. То есть меня практически вывести из себя невозможно.
Конечно, я не всегда был таким. В детстве и юношестве много страдал из-за своего характера, меня часто дисквалифицировали - то там где-то выступил, то здесь что-то сказал. А с годами выработалось терпение. И на корте так себя веду, подсказываю спокойно и терпеливо, я же мало говорю, точечно. И это мне помогает. А что мешает… Я даже не знаю… Да, я добрый, мягкий, спокойный, хороший (смеется), но это не мешает абсолютно.
 
"Работа тренера - это адский труд, сплошные нервы. Лариса Савченко-Нейланд недавно делилась со мной, что, когда сама играла, у нее не было такого мандража, как сейчас при выступлении ее подопечных.
Теннисному тренеру нужно подавлять свое "я" ради "я" игрока, потому что двум сильным личностям вместе трудно сосуществовать. Необходимо подстраиваться под игрока, чтобы, не раздражая его, тем не менее, направлять в нужное русло.
… Спорт всегда рождает характер. Теннис же рождает, как правило, характер сильный и неуступчивый. Строить отношения с таким спортсменом - искусство. Тренер теннисиста обязан уметь управлять особенностями характера своего подопечного". (Ш.Тарпищев. "Матч продолжается".)
 
 
- Вы везучий по жизни человек? Говорят, на экзаменах вытаскивали в свое время "нужный" билет…
 
- Ну, я бы не сказал, что везучий… Все в жизни происходило вопреки моим желаниям. Я мечтал о футбольной карьере, но оказался в теннисе. Хотел уйти из спорта, а стал самым молодым за всю историю тренером национальной сборной и т.д. В детстве я был гадким утенком, до десятого класса был ниже всех в классе, зато в 11-ом вытянулся на 18 см. Стал худым и длинным - легко в любой забор проскальзывал. Несмотря на то, что был быстрым и юрким, пользовался уважением - с третьего по одиннадцатый класс был старостой.
Какая может быть везучесть, куда уж там… Жили-то тяжело. Например, когда с ребятами шли на тренировку, воду у знакомой газировщицы пили в долг. А рассчитывались мы с ней так: весной в резиновых сапогах шли на растаявший каток стадиона Юных пионеров искать мелочь, которую люди потеряли за зиму, катаясь на льду. И ведь находили.
Просто когда живешь идеей, пытаешься ее реализовать, и она для тебя главное в жизни, поневоле все должно получиться. Не может быть, чтоб не получилось. А то, что я билеты вытаскивал нужные - было, но это скорее интуиция, а не везение. Я так и квартиру кооперативную получил. По жребию стали распределять - кому на каком этаже жить. Я загадал девятый этаж. И вытаскиваю … девятый. В казино была ситуация…
 
- Вы еще и в казино ходите…
 
- Да нет, прием Кубка Дэвиса устроили в Монте-Карло в казино. А при входе каждому из нас дали определенное количество фишек - при желании можно попробовать сыграть. Я стоял часа два и смотрел, как играют в рулетку. Вдруг чувствую, будет 17, и ставлю на эту цифру. Она и выпала! Такая же ситуация была в Германии еще в 1976 году. Наблюдал за играющими часа полтора, чувствую, что сейчас выпадет шесть, ставлю - моя цифра! Вот, два раза сыграл.
Потом, это был 76 или 77 год, не досмотрев зарубежный матч двух теннисистов, ушел с корта и по дороге встретил гостренера В.Голенко (сейчас он ректор Российской государственной Академии физической культуры). Назвав ему имя победителя и счет, предложил сделать ставки, у меня как раз оставалось всего два фунта. Кстати, победу я тогда предвещал игроку, ставки на которого никто не делал, считая его более слабым. "Да ты что! Вдруг выиграешь - наживешь неприятности", - остановил меня Голенко. Потом узнаю результат игры: победитель - мой, весь счет по четырем сетам - тоже. Если бы я поставил, то выиграл бы 35 тыс. фунтов! Но тогда бы и наказали! (Смеется.)
Но считаю, что интуиция приходит с опытом. В спорте я ввел понятие тренерской формы, подразумевающей доскональное знание своих спортсменов и соперников. Я вел на каждого игрока отдельную картотеку. Сейчас объем работы настолько большой, что заниматься этим просто некогда, к сожалению. У меня было отмечено все: что тот или иной игрок делает в стрессовой ситуации, как играет критические мячи, как подает. Эти знания позволяли мне читать их мысли и угадывать все ходы. Человек же в тяжелые, критические ситуации выбирает самый оптимальный вариант. А оптимальный вариант - это слабость. Часто бывает, что, видя только разминающихся на корте теннисистов, я уже знаю, кто из них выиграет. Когда такое ощущение приходит, я не ошибаюсь.
В 2002 году на Кубке Дэвиса, например, возник решающий вопрос: кто играет в финале - Кафельников или Южный. Вся команда, а это человек сорок, просила поставить Женю. Я же чувствовал, что Кафельникова ставить нельзя. Один Сафин сказал, что Кафельникова выпускать не стоит. Я ответственность взял на себя. И угадал. Но, повторяюсь, такая интуиция приобретается только с годами.
 
"Я утверждаю, что если идет упорный матч двух теннисистов и есть возможность посмотреть его от начала до конца, то можно составить точные психологические портреты и одного, и другого игрока…
 Но в отличие от зрителя моя задача на корте, когда идет матч Кубка Дэвиса (в других случаях тренеров не подпускают к площадке), подсказать лишь то, что человек может сейчас исполнить. Я тоже знаю, как надо сыграть, чтобы выиграть, но в состоянии ли теннисист сделать это? Когда появляется настоящий тренерский опыт и когда ты своего игрока изучил досконально, можешь не смотреть, как он играет, - ты его чувствуешь. Поэтому на корте мой первый взгляд не на своего ученика, а на его соперника. По внешнему виду и по первым ударам противника я создаю себе картину предстоящего состязания". (Ш.Тарпищев. "Самый долгий матч".)
 
 
- Работа отнимает у Вас много сил и времени. Как восстанавливаетесь? Как удается сохранить позитивный настрой?
 
- Да я и не восстанавливаюсь. Мне спать некогда. Хотя и по природе своей я сплю тоже мало, мне хватает.
В детстве был театралом, любил ходить даже в оперетту. В зрелом возрасте часто посещал Ленком, знаком со многими актерами, к сожалению, времени на театр нет, поэтому при сильной усталости спасают футбол и шахматы - они позволяют полностью отключиться и думать только об игре.
Кстати, заговорив о шахматах, вспомнил еще один интересный случай. Двери моего кабинета в Кремле находились против дверей Андрея Макарова. Естественно, мы часто общались. Как-то я ему говорю: "Андрей, ты что такой толстый? Надо худеть. В теннис вот поиграй". "Ну, я же в шахматы играю…", - говорит он. Сказав, что теннис - это шахматы в движении, я все же уговорил его выйти на корт. А рука у него, между прочим, золотая. Он хорошо чувствует мяч, в настольный теннис играет.
Проходит время, и журналисты у меня спрашивают: "А у Макарова есть успехи в теннисе?" "Есть", - отвечаю на автомате. - "А какие?" Поняв, что раз сказал, надо обосновать, говорю: "Раньше падал - не вставал, сейчас встает". Кстати, это не лишено было истины. Раньше он падал, и сам встать не мог. (Смеется.)
Еще один случай, связанный с ним. В Кремлевском дворце съезда проходил шахматный турнир. Макаров стоял около одного полноватого Контр-адмирала, тоже моего хорошего приятеля. Вдруг ко мне подходят западные журналисты и спрашивают, указывая на них: "А это кто такие?" "Я их готовлю к борьбе сумо на Красной площади", - отвечаю. Журналисты, приняв все за чистую монету, подходят к ним и говорят: "Тарпищев нам сказал, что вы занимаетесь сумо, будете выступать на Красной площади..." Макаров просек ситуацию: "Если нужно партии, то выступим!"    
 
- Есть ли у Тарпищевых свои семейные традиции?
 
- Семья для меня главное. Мои родители родом из Мордовии, из татарской деревни Тат-Юнки, ей уже 970 лет. Из истории я выкопал, что до коллективизации там стояло около 600 домов, жители держали даже китайских врачей. Сейчас, конечно, домов уже не так много. В Тат-Юнки я бываю каждый год.
Я уже говорил, что мы, татары, живем тылом. После развода, оставшись с двумя сыновьями, я перевез в дом свою сестру Эльмиру, ее мужа Рината и племянницу Алию. Без поддержки Эльмиры и Рината я был бы вынужден оставить работу и заниматься только детьми.
Своих семейных традиций, вроде, нет. Но Новый год и дни рождения моих родных, если я в Москве, отмечаем, конечно же, вместе.
 
- Ваш отец и дед хорошо пели. А Вы?
 
- Ну, я не пою. Это точно. У меня слуха нет. Хотя до 11 класса почему-то пел в классном хоре. (Смеется.) На самом деле, слух пропал только после 18 лет. Из-за этого у меня и восприятие языка плохое, нет остроты слуха.
 
- Каких качеств сейчас не хватает в людях?
 
- Однозначно, в современной жизни не хватает идейных людей. Большинство живет лишь сегодняшним днем, от души ничего не идет. Источник проблем многих видов спорта я тоже вижу в этом. Таких человеческих качеств, как порядочность, честность, сила воли также явно не хватает в нашем обществе. Особенно в больших городах, где все размывается средой. Отсутствует правильная идеология, средства массовой информации диктуют новые "жизненные ценности" - молодежь просто пропадает.
 
 
Беседовала
Дина АЛЯУТДИНОВА,
пресс-центр Полпредства РТ в РФ
Последнее обновление: 11 сентября 2012, 16:29
Copyright © 2003-2017
Обнаружили ошибку? Выделите слово или предложение и нажмите CTRL+ENTER
Яндекс цитирования