ДАУДИ Ильяс. Война и мир в жизни Героя России

   

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
 
 

 
Имя Ильяса Дильшатовича Дауди общественности стало известно в феврале текущего года. Накануне празднования «Дня защитника отечества», 19 февраля, в Георгиевском зале Кремля Президент Российской Федерации Дмитрий Медведев вручил ему высшую награду Родины – Звезду Героя России. Среди награждаемых в тот день были: ветераны Великой Отечественной войны, участники миротворческих миссий в Южной Осетии и Абхазии, контртеррористических операций в Чеченской Республике и операций по принуждению Грузии к миру в августе 2008 года. Ильясу Дауди высокое звание присвоили за проявленные мужество и героизм при выполнении воинского долга в Республике Афганистан. Высшей наградой государства он отмечен за подвиг, который совершил 23 года назад в провинции Герат.
Война в Афганистане разделила его жизнь на две части. Отправившись на войну 19-летним юношей, полным надежд на счастливое будущее, через два года он вернулся повзрослевшим мужчиной, глаза которого видели все ужасы войны, страдания и смерть товарищей. О боли, которую пришлось пережить его матери, проводившей на службу сына, здорового и полного сил, а встретившей тяжело раненного, можем только догадываться.
 
О службе в Афганистане, куда ушел добровольцем в 1985 году, о солдатских  буднях, о трудном возвращении в мирную жизнь, рассказал Герой Российской Федерации Ильяс  Дауди.   
 
МИРНОЕ ШКОЛЬНОЕ ДЕТСТВО
 
Судьба Ильяса очень напоминает судьбу его деда – Идрисова Ахмадуллы, ветерана Великой отечественной войны. Ахмадулла служил в 112 кавалерийской дивизии, сформированной в Уфе, в народе ее называли «башкирской». В городе Туймазы был собран отдельный полк, в составе которого под Брянском Идрисов получил тяжелое ранение, в результате которого ему ампутировали правую ногу. Несмотря на свою инвалидность, вернувшись домой, он много работал и смог поднять на ноги девятерых детей.
А через сорок с лишним лет его внук Ильяс прошел сквозь горнило беспощадной Афганской войны и на своих юношеских плечах вынес всю тяжесть этого непростого труда. Он, как и его дед, многодетный отец, с женой воспитывают пятерых детей. И это не предел. В ближайшее время семья Дауди  пополнится новым членом семьи.   
 
- Ильяс Дильшатович, безусловно, формирование человека происходит в семье. Кто из ваших родителей оказал на вас большее влияние?
 - Думаю, оба. Отец был инженером-нефтяником, в свое время окончил Казанский сельскохозяйственный институт. Он учился с первым Президентом Татарстана Минтимером Шаймиевым. Мать была Заслуженным врачом РСФСР, заведовала родильным домом в городе Азнакаево, где я родился и вырос. В городе ее вспоминают с большой теплотой и благодарностью. К сожалению, ее уженет с нами.
 
- Вы были единственным ребенком в семье, наверное, родители вас баловали?
 
- Нет, я совершенно не был избалованным. Родители много времени проводили на работе, мама часто оперировала и дежурила в больнице. Поэтому многие домашние дела были на мне, например, за чистоту и порядок отвечал я. Родителям с раннего детства удалось воспитать во мне ответственность за свои поступки. В школе я учился хорошо. Свободного времени у меня практически не было. Ходил еще и в музыкальную школу, занимался по классу аккордеона. Признаюсь, посещал эти занятия без особого желания. Но воля родителей, мечтавших, чтобы я играл на каком-нибудь музыкальном инструменте, была для меня законом. Мне даже купили дорогущий по тем временам аккордеон.
А после музыкальной школы, спрятав ноты между гаражами, я бежал на тренировки по боксу. Эти занятия пять раз в неделю я посещал с большим удовольствием! На бокс записался по примеру маминых братьев, с которых старался брать пример во всем. Рад, что у меня хватило силы воли и упорства регулярно посещать тренировки. Физическая форма, которую я приобрел благодаря боксу, очень помогла мне в жизни. Многие ребята, с которыми мы начинали вместе, постепенно отсеялись, предпочтя занятиям в зале просмотр интересных фильмов, либо другие развлечения. Я же к тренировкам относился с большой ответственностью. С детства начатые дела доводил до конца. Это качество помогает мне и сегодня достигать поставленных целей.
Боксировал я неплохо, хотя самородком себя не считаю. То, что мне не дала природа, добывал трудом. Не жалел себя, много работал, оттачивал мастерство. Это не могло не дать результат – вскоре я стал выигрывать Всесоюзные и Всероссийские турниры.
В десятом классе решил, что  учебу после школы продолжу в московском вузе. Сам институт для меня не был принципиален, главное – Москва. Поступил благополучно на экономический факультет Института нефти и газа имени И.М. Губкина. День, когда я получил телеграмму о том, что зачислен на первый курс, - один из памятных в моей жизни. Это было важным и приятным событием не только для меня, но и для моих родителей.     
 
АФГАНСКАЯ ВОЙНА
 
- Знаю, что вы сами просились на службу в Афганистан. Чем было вызвано столь горячее желание? Вы понимали, что можете не вернуться?
 
- Когда я учился в старших классах, стали призывать на службу в Афганистан. Поколение 60-х горело идеями патриотизма в стремлении исполнить свой долг перед Родиной. И не всем довелось вернуться оттуда живыми. Весной 1983 года пришли похоронки сразу на двух моих старших товарищей. Один из них, Гильфанов Фанис, был старшим братом моего одноклассника Рустама. До сих пор в памяти наш разговор «за жизнь» на его проводах в армию. Когда до его возвращения домой оставалось буквально несколько дней, родители парня получили известие о гибели сына. Сержант Гильфанов героически погиб, придя на выручку боевым товарищам, попавшим в засаду. Я был на его похоронах, видел горе и боль их семьи. Второй погибший был мой знакомый по боксу, мы часто встречались с ним на соревнованиях, это Фануз Гареев.
Эти события стали большим потрясением для меня и подтолкнули к принятию решения о том, что я тоже должен воевать. Если мое поколение служит, проливает свою кровь, значит, и я обязан пройти через это.
Я обратился к Военкому нашего района с просьбой направить меня служить в Афганистан. Он долго не соглашался, так как я еще учился на первом курсе, а в те годы призывали ребят только после его окончания. Однако моя настойчивость сделала свое дело. «Хорошо, будешь по горам бегать!», - сказал он в один из дней и наложил на мое письменное обращение свою резолюцию.
 
- С чего началась служба?
 
- Так как я был спортсменом единоборств, меня определили служить в разведывательную роту. Подготовку мы проходили в горном учебном центре войсковой разведки Туркестанского военного округа. Боевая подготовка была очень профессиональной, мы, курсанты–разведчики, с успехом осваивали азы военной науки и проникались большим уважением и гордостью к своей воинской специальности. Потом участвовали в боевых действиях по всей территории Афганистана. Служил я в славном 149 Гвардейском пехотном полку.
 
- Как складывалось отношение военных с местным населением?
 
- Лично у меня с афганцами складывались доверительные отношения. Будучи мусульманином, я с пониманием относился к законам и традициям местного населения. Общался с ними корректно, не переходил существующие рамки, поскольку знал их уклад и нравы. Афганцы в основном жили очень бедно. Единственным стержнем и ценностью в их жизни была вера, именно она помогала им столетиями выживать в тяжелейших условиях. Местное население даже приводило ко мне на переговоры моджахедов. Вероятность того, что кто-то из нас на таких встречах может нажать на курок, безусловно, существовала, но доверие брало верх.
А встреча с ними в бою – это совсем другое, там я защищал свою жизнь и жизнь товарищей. Я прекрасно понимал, что на той стороне люди так же, как и я, защищают свои идеалы, и относился к этому с уважением.
 
- Знаю, что у вас сложились теплые отношения с семьей одного афганского крестьянина.
 
- Это случилось в конце июня - начале июля 1986 года в афганской провинции Тахар. Нашему полку была поставлена задача: в течение 7-10 дней блокировать афганские кишлаки вдоль трассы Кундуз-Файзабад. Был приказ блокировать трассу и обеспечить безопасность движения колонне с боеприпасами, продовольствием и горючим в направлении к г.Файзабад.
Мой БМП-2 (боевая машина пехоты), а я тогда был 19-летним старшим сержантом, заместителем командира взвода, в первый же день остановился у окраин кишлака в местечке Мулла-Гулям, расположенном недалеко от уезда Ханабад. Нас было семь человек: пятеро солдат — экипаж БМП ипарторг полка.
Нашему взору предстала следующая картина: бородатый мужчина с перевязанным платком на спине в виде люльки, где лежал совсем маленький ребенок, собирал колосья пшеницы. Рядом трудились два мальчика лет 8-10 и старая сгорбленная женщина. К концу дня, когда солнце ушло за горы, и жара немного спала, афганец нерешительно подошел к нам.
Он начал говорить на «дари», активно при этом жестикулируя. Оказалось, два мальчика, что работали с ним - его сыновья, а дома остался еще один, инвалид. В платке-люльке его новорожденная дочь, мать которой умерла при родах. А сгорбленная старуха — мать афганца. Все они трудятся в поле, выращивают хлеб, и это единственный источник их существования. Крестьянин объяснил, что урожай они должны убрать за 3-4 дня, но если мы, русские солдаты, откроем огонь, то сгорит весь их хлеб, и они умрут с голоду.
Я успокоил Шираги, так звали мужчину, и приказал бойцам вытащить пули из «магазинов» и без команды не стрелять.
 
- Вы понимали, что сильно рискуете?
 
- Конечно, спалось по ночам нам неспокойно. Но, к счастью, особых происшествий не было. Каждый день мы видели одну и ту же картину: Шираги с сыновьями и матерью упорно трудится в поле.
В один из вечеров я подозвал афганца и, угостив чаем, пригласил еговместе с детьми на ужин. Сказал, что я тоже мусульманин, в доказательство прочел часть суры из Корана. Вечером приготовилплов из говяжьей тушенки. Как сейчас помню, сидим под навесом, устроенным между БМП и деревом, мы, советские солдаты: я — татарин, парторг полка — украинец, мои бойцы — два узбека, башкир, русский и белорус, и афганец Шираги с сыновьями.
Так проходил каждый вечер, пока мы стояли у Мулла-Гулям. Афганцу наша компания была явно по душе. Только парторгу от такой жизни было совсем неуютно. На пятый день он не выдержал: «Заканчивай этот балаган. На посту ты не стоишь, ешь плов с афганцами. Унас армия или караван-сарай?». И мы снова вернулись к своей солдатской каше с холодной тушенкой. Но это продолжалось не долго. Через два дня утром будит меня Шираги и угощает горячими свежими лепешками и простоквашей, а парторг сидит на броне и давится тушенкой. После увиденного вызывает меня и говорит: «Черт с тобой, басурманин, давай жить как прежде!».
Так прошли последние дни нашего соседства. Через день предстояло возвращаться в место постоянной дислокации. После очередного совместного ужина, Шираги мне неожиданно говорит: «Я сейчас приду» и уходит в сторону кишлака. Вскоре он возвращается, но не один, с ним трое бородатых афганцев - «духи». Их нельзя было спутать. Один из них сносно говорил по-узбекски, думаю, среди них он был в роли переводчика, поэтому мне понять их было легко. Обращаясь ко мне по имени, он начал разговор об опасности для меня, мусульманина, находиться среди советских солдат - «кафиров», пришедших на чужую афганскую землю. И предложил уйти с ними, сказал, что у меня здесь будут свой дом и жена.
Я ответил, что мой дом в Татарстане, там ждут меня родители. «Я пришел со своими и уйду только с ними. Если погибну, на то воля Аллаха», - добавил я и поблагодарил афганцев за доверие.Они поняли меня, и мы по-приятельски расстались.  
Покидая Мулла-Гулям, я оставил семье Шираги мешок риса и муки, тушенку и масло, которые заблаговременно обменял на трофейный пистолет Beretta. Бедняга, он не ожидал получить от меня такие подарки. Прослезился… Мы обнялись. Потом я вскочил на БМП, и мы уехали. Больше я Шираги не видел.
 
- К чему вы не были готовы на войне?
 
- Если бы я сказал, что совсем не боялся смерти, то, наверное, обманул бы. Хотя в моменты активного боя о последствиях совсем не думал. В такой ситуации «если не ты, то обязательно тебя». В боевом походе, в горах были очень тяжелые физические нагрузки. Думаю,мне было значительно легче, поскольку до армии занимался спортом, но я всегда удивлялся тому, откуда брали силы простые ребята. Мы тащили на себе высоко в горы оружие, боеприпасы, воду. Да еще в страшную жару! Пить хотелось всегда.
 
- С кем-то из сослуживцев у вас сложились дружеские отношения?
 
- Товарищество на войне всегда бывает крепким. Со мной служили ребята со всего Советского Союза: с Северного Кавказа, Узбекистана, Башкирии, Украины, Татарии, Белоруссии и Молдавии. Отношения между нами были довольно жесткими, так как ошибок там допускать нельзя. Любая неосмотрительность могла стоить жизни. Крепкие дружеские отношения у меня сложились с парнем из Дагестана, с аварцем Абдурахманом Мамедовым. Мы с ним всегда были вместе. К счастью, у него все в порядке, домой он вернулся живым и невредимым.
 
- В отличие от него, вам не удалось вернуться невредимым…
 
- Мой последний бой произошел 23 августа 1986 года. Это был штурм укрепрайона Кокари-Шаршари, расположенного на западе Афганистана в провинции Герат. Здесь сосредоточились хорошо обученные иностранные наемники и непримиримые отряды моджахедов. Наш десант был высажен для ликвидации бандитов и захвата складов с оружием и боеприпасов. Но едва десант высадился - сразу попал под прицельный огонь минометов. Был тяжелый, продолжительный бой. Боеприпасы таяли, батальон нес потери. Выходя на заданные высоты, наша рота оказалась на минном поле. В том бою я сам был тяжело ранен, но поставленную командованием боевую задачу выполнил.
 
Позже врачи поставили Ильясу диагноз: тяжелое минно-взрывное ранение с отрывом левого бедра и обширным разрывом мягких тканей правой ноги, тяжелая контузия. Теряющий сознание, он сделал себе обезболивающий укол и наложил медицинский жгут на кровоточащую рану. И продолжал командовать взводом.
Бой шел в горах, а потому единственным средством эвакуации раненых оставался вертолет, которому вражеские гранатометчики не давали шанса приземлиться. Поэтому для спасения жизни солдат необходима была транспортировка раненых на удаленные от боевых позиций высоты. Однако в таком случае был неминуем риск подорваться на вновь заминированных душманами горных тропах.
Ильяс все это понимал и не простил бы себе новых потерь.Онприказал подползшему к нему Абдурахману, рассчитывая на понимание друга, разрядить в него автомат. В этой ситуации действия гвардии старшего сержанта были направлены на сохранение жизни однополчан и обусловливались его ответственностью как младшего командира за своих подчиненных. Но друг есть друг! И своего боевого товарища солдаты все же каким-то чудом доставили к вертолету.
Ильяса отправили в ближайший госпиталь в Шинданде. Позже  переправили в Кабул, где врачи продолжали  бороться  за его жизнь. Курс реабилитации проходил уже  в Ташкенте.
 
- Ильяс Дильшатович, где вы взяли силы, чтобы вернуться к жизни?
 
- Когда в госпитале я пришел в сознание, было морально тяжело, особенно первый месяц. Но проблемы у людей возникают каждый день, и надо их решать. А депрессию, о чем часто приходится слышать от других, я считаю просто капризом. Надо не жалеть себя, а что-то делать, двигаться дальше.
Процедура становления, вход в мирную жизнь были очень непростыми. Ведь в Союз я вернулся не в парадной форме с орденами и медалями, а на носилках, укрытый старой солдатской шинелью…
Думаю, моим родителям было особенно тяжело. Я позвонил им уже из госпиталя в Ташкенте. Сказал, что легко ранен, скоро буду выписываться, предложил приехать в госпиталь. Они сразу все поняли. Услышав от меня, что «ранение легкое», догадались: все гораздо сложнее.
 
- Если можно было бы начать с чистого листа, вы бы повторили свой путь – пошли опять в Афганистан?
 
- С того февральского дня 1989 года, когда последний советский солдат покинул многострадальную афганскую землю, прошло более 20 лет. Было ли ошибкой введение наших войск в Афганистан – вопрос сложный, мнения на этот счет разные. Как участник этой войны, могу лишь сказать о том, что мы были твердо уверены в том, что там, вдали от родных и близких, мы выполняли тяжелую мужскую работу, решали важные для нашей страны боевые задачи и не жалели ради этого свои жизни.
Эта война причинила мне много бед и горе моим родителям, я виноват перед ними. Однако я ни о чем не жалею. Путь, пройденный мною в Афганистане, очень  дорог мне.
 
- Война вам снится?
 
-  Нет, никогда. Люди, с которыми там служил, иногда снятся, но в ситуациях, не связанных с войной. Думаю, это хорошо.
 
СЕМЬЯ - ПРЕВЫШЕ ВСЕГО
 
Ни тяжелое ранение, ни увечье не сломили дух Ильяса Дауди. Уже через два месяца после возвращения домой он уехал в Москву, восстановился в институте. Учиться первое время было тяжело, однокурсники успевали и на дискотеки сбегать,и к занятиям подготовиться, а бывший солдат все свое время проводил за учебниками. Контузия, полученная на войне, сказалась на здоровье – первое время любая информация запоминалась тяжело. Большая сила воли и трудолюбие помогли Ильясу Дильшатовичу окончить вуз с отличием.
Еще в институте он начал заниматься бизнесом. Вместе с сокурсниками-иностранцами стал импортировать в страну первые компьютеры. Сегодня Ильяс Дауди очень успешный человек.
Он принимает активное участие в общественной жизни города. Сложное положение многих воинов-афганцев побудило его заняться  проблемами ветеранов, Ильяс Дильшатович стоял у истоков создания ветеранских организаций "афганцев". Он  является исполнительным директором Московского фонда социальной защиты инвалидов военной службы, созданного по его инициативе. Из личных средств в 1994 году профинансировал протезирование  инвалидов Москвы и Московской области, помогает матерям и семьям, погибших в Афганистане.
Кстати, военному врачу, подполковнику Александру Теплову, спасшему его жизнь в Афганистане, Ильяс Дуди подарил автомобиль. Еще в госпитале он пообещал хирургу найти его и слово свое сдержал. Дружеские отношения они поддерживают и сегодня.
В 2008 году Ильяс Дауди был награжден орденом Русской Православной Церкви "Святого Благоверного князя Даниила Московского" II степени, которого удостаиваются люди "много потрудившиеся для возрождения Духовной жизни России".
 
- Ильяс Дильшатович, какие планы вы себе наметили на ближайшее время?
 
- Я пытаюсь реализовать себя в разных направлениях. Надеюсь, когда свободного времени будет чуть больше, напишу книгу, посвященную отношениям людей на войне.
 
- Политика вас не интересует?
 
- Я не люблю публичность, поэтому в политику точно не пойду. Я скуп к своему времени и стараюсь больше времени проводить со своей семьей. Воспитывать детей надо своевременно, иначе упустишь и  не заметишь,  как они вырастут, и учить их каким-то жизненным ценностям будет уже поздно.
В семье должна быть железная дисциплина. А в многодетной семье особенно,  на «сюсюканье» там нет времени. У нас пятеро детей – один сын и четыре дочери. Несмотря на то, что сын по возрасту средний, среди детей он «старший».
 
- Потому что он мужчина?
 
- Конечно. Девочки с детства должны знать, что главный в семье мужчина. Тогда у них и в жизни все сложится благополучнее. Женщина, оставаясь личностью, верящей в собственные силы, должна с пониманием относиться к тому, что в семье все стратегические решения всегда остаются за мужчиной.
 
 
- Сын гордится вами? Не у каждого папа – Герой России.
 
- Честно говоря, я запрещаю в семье разговоры на эту тему. Дома я просто отец, а сына сразу предупредил: «О том, что твой отец что-то сделал в жизни, говорить людям не нужно. Соверши какой-нибудь достойный поступок сам, и тогда можешь смело гордиться!»    
 
Беседовала Дина Аляутдинова,
Руководитель пресс-центра
Полпредства РТ в РФ.
Последнее обновление: 14 января 2016, 15:38
Copyright © 2003-2017
Обнаружили ошибку? Выделите слово или предложение и нажмите CTRL+ENTER
Яндекс цитирования